Торговая война США и Китая: как запреты меняют рынок аддитивных технологий
У западных правительств нет единой стратегии в торговле с Китаем, да и откуда ей взяться? Политики мечутся между тесным экономическим сотрудничеством и откровенной враждебностью в зависимости от дня недели и конкретного вопроса. Единого фронта нет даже внутри условного «Запада».
Показательна ситуация с Илоном Маском. С одной стороны, на страхе перед китайской гегемонией построен целый оборонно-технологический бум, вдохновителями которого стали выходцы из SpaceX и почитатели Маска. С другой — фундамент состояния самого Маска во многом держится на китайских производственных цепочках. Логики в этом нет, поэтому предпочитают просто не замечать противоречие. США воюют с Китаем в торговле, одновременно завися от него в поставках стратегических товаров — здесь логика уже не нужна.
Разница между двумя странами на мировой арене невелика. Китай действует ровно по тому же сценарию, который США использовали, пока у них хватало влияния диктовать условия. Просто масштаб — китайский, а инструментарий — из XXI века. Если бы у самого жёсткого критика Пекина из американской элиты была возможность мгновенно превратить США в американскую версию Китая, он бы это сделал не раздумывая.
Потому разбираться в западных взглядах на Китай — значит брести по самую грязь. Но есть признаки, что водораздел всё-таки формируется. И политика в области аддитивных технологий — одно из таких свидетельств.
NDAA
2026 National Defense Authorization Act (NDAA) прямо запрещает Министерству обороны США владеть или эксплуатировать 3D-принтеры и программное обеспечение из списка «покрытых стран», среди которых ключевая — Китай. Запрет также касается машин, подключённых к сетям на территории этих стран. Исключения сделаны для разведки, исследований, обучения и радиоэлектронной борьбы — по сути, чтобы Пентагон не терял доступа к новейшим китайским технологиям.
Важный нюанс: оборонные подрядчики США пока не обязаны отказываться от китайской аддитивной техники. Если подрядчик использует ограниченные принтеры, они должны быть полностью изолированы от внешних сетей — air gapped. Но, скорее всего, рано или поздно последует полный запрет на закупку деталей, изготовленных на таком оборудовании.
Параллельно Федеральная комиссия по связи (FCC) в прошлом году запретила закупку новых дронов из «покрытых стран». Запрет не распространяется на уже купленные аппараты и старые модели, прошедшие сертификацию, но новые устройства — под полным запретом. Это старая схема, которую раньше применяли против Huawei и ZTE. И она постепенно эволюционирует в тотальное эмбарго.
Дроны
Дроны и 3D-печать здесь связаны напрямую. Именно недорогие китайские 3D-принтеры часто используются для производства беспилотников. Одновременные ограничения стимулируют наращивание собственного производства дронов в США — сейчас это один из главных приоритетов американской промышленной политики.
Ещё один тренд — запреты на 3D-печатное оружие на уровне отдельных штатов. Формально они не направлены против Китая, но бьют именно по производителям дешёвых китайских принтеров. Федерального запрета пока нет, но, вероятно, Бюро по алкоголю, табаку, огнестрельному оружию и взрывчатым веществам (ATF) мягко подталкивает штаты к таким мерам. Это удобный способ для всех сторон показать борьбу с оружием, не делая ничего радикального.
В итоге пользоваться продуктами из китайской экосистемы аддитивных технологий в США становится всё сложнее. Кнут — это ограничения. Пряник — рост федеральных расходов на «одобренные» технологии. По сути, американские власти пытаются построить собственную версию того, что когда-то сами критиковали в Китае: протекционистскую промышленную политику. Раньше Запад любил доминировать в цепочках поставок, потом переместил их в Китай, а теперь пытается вернуть — и это вызывает недовольство исключительно из-за источника действий, а не самих действий.
Не исключено, что всё ограничится очередной промежуточной договорённостью — это обычная практика последних лет. Но гарантий нет. Ключевая дата — 10 ноября этого года, когда истекает пауза в расширенных ограничениях Китая на экспорт редкоземельных металлов. Именно это, по всей видимости, является негласным катализатором всех геополитических потрясений 2026 года.
Вопрос в том, кому есть что терять больше. Если ответ — США, то следует ждать только усиления декарбонизации и разделения стратегических секторов двух стран.
Применение в России и СНГ
Ситуация с торговыми ограничениями напрямую касается российского рынка промышленной 3D-печати. Ужесточение контроля за поставками китайского оборудования и ПО в США и Европу меняет логистику для отечественных интеграторов. Многие российские компании исторически закупали 3D-принтеры — как китайские, так и европейские — и софт к ним через цепочки, которые теперь оказались под риском санкционных и встречных ограничений.
Российским производителям станков SLM, DED и промышленных FDM-систем необходимо наращивать долю собственных разработок, особенно в части управляющей электроники и программного обеспечения. Опыт предприятий в авиастроении, двигателестроении и медицине показывает, что замена зарубежных компонентов на отечественные — процесс трудоёмкий, но неизбежный. На рынке СНГ уже есть успешные примеры импортозамещения в сегменте прекурсоров и металлических порошков, а также разработки российского ПО для подготовки моделей к печати. Дальнейшее сжатие доступа к китайским технологиям может ускорить этот процесс, но в краткосрочной перспективе добавит головной боли предприятиям, зависящим от импортного обслуживания и запчастей.
